Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Пост-приветствие

Привет, я Полина, и я практикующий психолог, мать тоддлера и человек без родины)

лето 2019
лето 2019

В этом журнале я пишу профессиональные заметки, среди которых отдельно могу выделить проект #подзарядка о том, как находить и поддерживать ресурс, чтобы чувствовать себя хорошо, и теги с разными умными психологическими словами:

ресурс,
треугольник Карпмана,
внутренний ребенок,
травма и т.д.

Собственно, создавала журнал я именно для этого, но, конечно, все пошло не по плану)
Поэтому кроме работы я рассказываю о родительстве, путешествиях, чтении, в том числе — детском, Индии, где живу больше полугода, и просто о происходящем в жизни (лытдыбр у меня носит громкое название хроники).

У меня есть to-live-list — полумечта-полуплан жить в разных местах, климатах и условиях ощутимо длинные периоды времени и несколько рассказов о том, что я уже реализовала. Пока их не так уж много, но я надеюсь на продолжение)

Кроме ЖЖ у меня есть Инстаграм, ВК, Fb и даже Tg-канал психолога социального центра. Правда, я повторяюсь почти везде) Тем не менее — welcome! Надеюсь, здесь бывает интересно)

Про спасателей и треугольник Карпмана, без претензии на научность

Знаете про таких милых людей? Они приходят на помощь, улаживают конфликты, бегают ночью вам за лекарствами, переводят старушек через дорогу, выслушивают чужие горести, делятся последним, в общем, ведут себя хорошо и даже очень хорошо. Они берут на себя тонны ответственности и за себя, и за того парня. Они умеют сочувствовать. Они - те самые принцы на конях, о которых мечтают некоторые юные девочки, начитавшиеся сказок.

Как правило, они появляются очень вовремя - тогда, когда ваша жизнь рушится и вы не в ресурсе. Для меня это уже стало верной приметой: случилась новая катастрофа - жди спасателя.
Он появится в глубокой ночи с зеленкой для твоего порезанного пальца и заявит, что завтра ему защищать диплом, но ты и твой палец важнее. Он будет слушать тебя четыре часа подряд, плакать вместе с тобой, а потом скажет: "У тебя такой пиздец в жизни происходит, а ты улыбаешься... Как тебе это удается?" Он придет вешать тебе карниз или менять смеситель едва только ты заикнешься о том, что что-то не так с окном или водой.

Он прекрасен.

Все спасатели прекрасны, пока остаются спасателями.
Но поскольку спасатель - всего лишь одна из трех фигур треугольника Карпмана, рано или поздно он выскочит из своей благородной роли, спрыгнет с белого коня и перестанет быть принцем. И тут есть варианты.

Он выставит счет.
Он слишком много сделал для тебя, и не видит благодарности. Он вспомнит и карниз, и зеленку, и долгие разговоры, и коньяк с лимоном, и "те четыре рубля с мелочью". Он потребует вернуть все, и про набежавшие проценты не забудет.
И твоя проблема будет в том, что расплатиться по этому счету ты не сможешь никогда. Он просто не позволит тебе перестать быть должной.

Он устанет.
Он слишком долго спасал весь мир, он больше не может спасать тебя. Мир важнее, а на тебя уходит слишком много сил, поэтому он выберет мир.
Мир он выберет и в том случае, если твоя катастрофа закончится. Он просто не будет знать, что с тобой делать кроме как спасать.

Он начнет злиться.
Иногда это будет выливаться на тебя.

Поскольку треугольник Карпмана существует в первую очередь в отдельно взятой голове отдельно взятого человека, если и есть смысл связываться со спасателем, то исключительно со своим, внутренним. Есть смысл изучать его, распознавать, когда ты в него вываливаешься, и как перепрыгиваешь в другую роль. Потом - учиться останавливаться, брать время на анализ происходящего и осознавание, не спасаю ли я уже кого-нибудь.

А еще через некоторое время есть смысл начать осознавать, кто и когда кидается спасать тебя. Хотя это уже про жертву разговор, а о ней - в другой раз.

Про море

Мы приедем в Должанку ночью.
Будет темно, очень темно, как бывает только на юге. Будет так темно, что ты не увидишь кукурузных полей и до самого обратного пути будешь уверен, что по дороге к Должанке растут все те же воронежские подсолнухи.

Может быть, нас встретит у заправки Илья, может быть, нет. В любом случае, Саша будет ждать нас за домом, под навесом. Вероятнее всего, ждать нас будет и Ириша. И Илья, в том случае, если он не поедет нас встречать.
И нас будет ждать какая-нибудь Сашина еда, очень вкусная, и домашний хлеб. И вытащенная ради такого случая из тайничка архангельская наливка. И, может быть, мы что-нибудь даже съедим, но совсем чуть-чуть, потому что скинув со спины рюкзак, обняв Сашу, Иру, Илью, стянув с головы дорожную банданку, умывшись, я возьму тебя за руку и поведу на море.

Я вспомню дорогу, вернее, не я, тело вспомнит, и ноги сами поведут меня, а следом - и тебя, по улице, пока она не закончится и не превратится в дорогу, затем по дороге, мимо деревцев, заборчиков, странной конструкции, похожей на метеостанцию, коровьей грязевой лужи к берегу. Ты не увидишь ничего из этого, я увижу все - в воображении. А потом мы услышим волны.

И тут ты приостановишься, а я обернусь, улыбнусь и потяну тебя дальше. Но мы все же замедлимся, совсем немного, пока не ступим на ракушечник.
Там мы остановимся, я отпущу твою руку и сниму сандалии. А ты будешь стоять, слушать и дышать. А небо и море будут перед нами, прямо перед нами, оба темные, оба ночные... И будут волны. И будет ветер. И маяк будет гореть вдалеке. И огни в домах тоже будут. И мы будем стоять на колотых ракушках, и брызги будут долетать до наших ног, мокрые и холодные.

А потом ты что-нибудь скажешь.
Это будут твои первые слова о море, и я не знаю, какими они будут, потому что у каждого они свои.
Я вот прошлым летом сказала: "Аааа!" Это было шепотом. А потом чуть громче: "Оно правда море..." А потом опустила руки в воду, слизнула с пальцев воду и закричала: "Оно соленое!"

После первых слов надо идти к воде. И мы пойдем. Вернее, ты сделаешь шаг вперед, а я двинусь за тобой. Потому что к морю надо подходить по импульсу, по стремлению изнутри, и ты сделаешь шаг, когда этот импульс родится в тебе.

А потом мы пойдем в воду. Может быть, не сразу. Может быть, ты сначала опустишь в воду руки, может быть, снимешь обувь и потрогаешь воду пальцами ног... Этого я не знаю, но точно знаю, что после мы пойдем в воду. Я чуть закатаю джинсы, ты, глядя на меня, тоже вспомнишь, что можно так сделать, и мы шагнем в волну. И окажется, что в море бесполезно закатывать джинсы, потому что волне все равно, да и тебе так быстро становится все равно, в чем ты, и как ты, и кто ты. И из всех определений, из всех обстоятельств остается только обстоятельство места, только "где", и только ответ на твое "где" - на море, и это лучший в мире ответ...

Ничего этого, конечно, не будет. Мы не поедем с тобой на море, не выйдем на берег и не зайдем в воду. Никогда.
"Никогда" - глубокое слово, глубокое и бесконечное, совсем как море.
Так вот, мы никогда, глубоко и бесконечно никогда не поедем на море. Я знаю об этом. И о том, что так же глубоко и бесконечно никогда не будет не только моря, а и очень многого другого. Ничего не будет, собственно.
"Ничего" - тоже замечательное слово, раз уж мы о словах...
А если о том, что все же "чего", о том, что есть, по крайней мере, пока что, - так у меня теперь есть мечта. О глубоком и бесконечном. О море с тобой.
И это прекрасно, а то я сто лет уже ни о чем не мечтала. Думала даже, что разучилась.