perecati_polina (perecati_polina) wrote,
perecati_polina
perecati_polina

Почти 9 мая

Так получилось, что от войны меня отделяет меньше поколений, чем большинство моих ровесников. Несмотря на это, я очень мало о ней знаю, вернее, не о самой войне, а о том, как там было моим родным, тем людям, чьи жизни привели к тому, что появилась на свет я в своей уникальности.
Я хотела бы вспомнить и рассказать все об этих людях, но вот не помню, чтобы они мне много о войне рассказывали. На самом деле, сами они о войне вообще ничего не говорили. Никогда. И те крупицы, что до меня долетели, впитались откуда-то из пространства вокруг, от их друзей, от соседей, от пионеров, приходивших поздравлять и помогать по хозяйству...

Дедушка Петя.
Папин папа.
Его я видела только на фотографии, единственной, которая сохранилась.
До войны работал шофером, несмотря на высшее образование (какое именно, кстати, не знает уже никто). Папа рассказывал, что смутно помнит, как он приезжал с фронта на побывку в 41-м и подкидывал папу к потолку.
Погиб в 42-м.
Меня должны были назвать Петром, в его честь.

Дедушка Алексей.
Мамин папа.
Его я помню очень хорошо. Он был высокий, красивый, ясноглазый брюнет, очень добрый и мягкий. Когда я пошла в детский сад, когда я пошла в первый класс, и когда я шла в каждую новую школу, он спрашивал, не обижают ли меня, и учил давать сдачи - правда, только теоретически. Мне до сих пор кажется, что практически он драться просто не умел. Поэтому его мне на войне представить трудно.
Знаю, что когда началась война, он был совсем молодым. Знаю, что он дошел до Берлина. Больше ничего не знаю.
Умер 23 февраля 1994 года, через сорок девять лет после победы.
Умер, потому что зашевелились осколки снарядов, засевшие в его теле еще тогда...

Бабушка Шура.
Папина мама.
Ее я помню, могу даже представить ее лицо перед собой. Она была очень красивая, с правильными чертами лица, даже в старости. Помню ее квартиру, очень маленькую и очень чистую, и как она любила играть в домино.
Она работала упаковщицей. В самом начале войны осталась одна с тремя детьми на руках (старший родился в 39-м, младший - уже не видел отца). Зимой 43-го где-то раздобыла бочку тюленьего жира, которой хватило на целую зиму. После войны, когда раздобыть не удавалось уже ничего, отправила среднего сына в деревню к сестре, а старшего - в Суворовское училище. Старшим был мой папа. В училище его не взяли, и тогда бабушка Шура, оставив младшего сына соседке, поехала в Тулу сама, и потребовала, чтобы мой папа повторно сдал вступительные экзамены и при ней заново прошел медкомиссию. Папу приняли.
Она не участвовала в боевых действиях, но для меня она - герой. Все ее дети выжили.
Умерла от рака в феврале 1992 года.

Бабушка Клава.
Мамина мама.
Ее помню лучше всех. Она любила хоккей, каждое утро делала зарядку и всю жизнь вела дневники наблюдений. И еще дневник вела, тоже всю жизнь. Заучивала его наизусть, как Ахматова, при малейшей опасности сжигала, потом детально восстанавливала.
Работала учительницей истории. Про войну говорила, что работала на заводе. Много лет спустя я узнала, что она была репрессирована, и на момент начала войны была в лагерях. Так что, скорее всего, работала на эвакуированных в тылы заводах.
Умерла почти через год после дедушки Алексея, в последние дни декабря 1994 года.

Папа.
Родился в 39-м.
Пока бабушка Шура работала, смотрел за младшими братьями. В доме, где они жили, жили еще и крысы. Поэтому папа затаскивал малышей на стол, забирался на стол сам и лыжной палкой стучал по полу, отгоняя крыс. Два или три раза попадал в госпиталь с травмами глаз, однажды за плохое поведение его перевели из детского отделения во взрослое. Там он чувствовал себя своим - вокруг лежали раненые взрослые, и сам он лежал с травмой, а это почти ранение. Там же подружился с раненым глухонемым, они общались рисунками, потому что читать папа в силу возраста еще не умел. Кроме госпиталя и присмотра за братиками папа успевал еще и шататься по улицам, в частности, кататься на тележках - прадедах современных скейтов, - прицепившись к машинам специальными крючками, согнутыми из арматуры.
Его война - это просто жизнь, естественная и простая, как, наверное, любая детская жизнь. Вот только однажды его друг, такой же маленький и так же шатающийся по улицам, затащил его на работу к своей матери - в столовую. И там папа первый раз в своей памяти наелся. Мать друга смотрела на него и плакала. А папа спросил, можно ли будет ему еще хоть разок туда прийти. Мать друга снова заплакала, и сказала, что нет. А потом налила ему с собой большую банку густого супа. Папа отнес суп домой и накормил братьев.
Он не помнит, как узнал, что война кончилась. Помнит, что пошел в школу через год после победы.
Жив.
Tags: память, семья
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments