perecati_polina

Category:

Про наше детство, наших мам, нас и детство наших детей

Нежелание становиться матерью часто на самом деле значит нежелание становиться своей матерью.

Это — неточная цитата из К. Эльячефф, детского психоаналитика. Я вспомнила ее недавно, когда думала о влиянии на мое настоящее опыта моей матери и моего раннего детства. 

А мама моя была в депрессии еще до того, как я родилась. Сами роды ситуацию лишь усугубили, статус любовницы и непринятие родственниками отца тоже не прошли мимо... Я училась ходить в доме родителей моей матери, куда она вернулась, когда решила, что идти ей больше некуда. Без мужа, работы, детского пособия, перспектив на будущее, с ребенком девяти месяцев. С воспоминаниями о прошлом, в котором она была умной девочкой, подающей надежды студенткой, ожидающей места в аспирантуре, о которой теперь можно было забыть. Под укоризненный взгляд своей матери и сочувственный — своего отца. Под сплетни соседей, слухи и временами явные осуждающие расспросы... 

Я училась ходить, опираясь на простенок посреди дома — из комнаты мамы переходя на кухню, в царство бабушки, оттуда, огибая простенок, топая по темному коридору в большую комнату, где все обедали, и возвращаясь в мамину комнату, и так кругами,  маленькими шагами. В коридоре иногда меня ловил в объятия дедушка — он сидел у подтопка и следил за огнем, пока я медленно шагала по его дому. Мне было уютно и тепло. А маме — нет.

Когда Рик начал ходить, держась за мебель, меня стало накрывать тоской. Сначала я связывала это со смертью папы, но чем дальше, тем понятнее было, что не все так просто. Как будто я переживала не свои чувства, чувства, для которых у меня не было причин, и поэтому не могла ничего изменить, неизвестно же, что не так. Это переходило в безысходность, она становилась все больше и больше. Откуда-то вылезала вина перед Григорием, страх перед будущим, ребенок стал раздражать.

— Если это не твои чувства, то чьи? — спросила моя психотерапевт.

Я думала недолго. Конечно, мамины.
А потом рассказывала о маме тех времен, когда я училась ходить, как сейчас учится мой сын, о том, в каких обстоятельствах она находилась, какая безысходность и пустота лежали перед ней, как пугало будущее, как переполняла вина передо мной, перед родителями, перед моим отцом и его женой и детьми, перед своим научным руководителем...

А потом, когда я отделила себя от мамы, свои чувства от ее чувств, стало легко. И ушли вина с раздражением, будто их и не было. Будто это магия)

Дети очень умело показывают нам наши собственные детские травмы, об этом я уже писала. А негативный опыт может передаваться из поколения в поколение. И мой опыт взаимодействия с отсутствующей, почти мертвой, депрессивной матерью настиг меня вот сейчас. Мой ребенок включил эти переживания. 

Системные семейные терапевты знают об этом много, куда больше меня. А я всего лишь хочу сказать тем, кто внезапно столкнулся в родительстве с трудными чувствами — просто ради интереса проверьте, что там у ваших родителей было? Может, это не ваши чувства? Может, путь к освобождению проще, чем думается?

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded