perecati_polina

Categories:

Про переезд, изоляцию, жизнь и смерть

Этот текст я писала несколько дней, и не успела закончить, когда он уже потерял актуальность. Нам уже не надо в Выборг, потому что мой отец не дожил до больницы. Но здесь о том, что я чувствовала последние недели, поэтому я решила все же опубликовать этот пост.

Я смотрю на белые стены комнаты, портрет Бьорк, авокадо на окне, выкрашеный голубым и белым деревянный второй этаж... Под этажом громоздятся коробки, на этаже — рюкзаки и мешки. Мы уже совсем на чемоданах. Интересно, правомерно ли говорить «на чемоданах» людям, у которых нет ни одного чемодана?

Я говорила, что мы остаемся в Д'Оме и до, и после рождения Рика. И мы бы остались, но жизнь решила иначе. Мой отец вот-вот отправится на отделение паллиативной медицины, а мы переедем в Выборг, чтобы быть рядом. Вероятно, сделать это стоило раньше, но никто не знал, как стремительно будет развиваться болезнь, и как трудно будет принимать это решение.

Общаться с отцом сейчас стало особенно больно и страшно. Наша история общения не была простой, разное было — от открытых конфликтов до семилетнего отсутствия контакта. Помню, как было сложно после смерти мамы контакт налаживать. К слову, я не считаю, что нам удалось это сделать, но теперь, кажется, этого уже не исправить. Остается лишь помнить хорошие моменты, а они были, пусть давно и редко.

Вся моя жизнь остается здесь, и уезжать страшно. Там ни у меня, ни у Григория нет ни одного друга, нет даже знакомых. Мы едем в абсолютно новый для себя город, и такого в моем опыте еще не случалось. Даже когда я уезжала в Питер, в нем уже жили мои друзья. И, как ни странно, осознание, что в тотальную пустоту я еще ни разу не уезжала, придает сил. Кроме страха я чувствую азарт. Надеюсь, он мне поможет.

Девять месяцев назад в мою голову не вмещалось, как из двух клеток мог развиться и появиться на свет целый человек. Сейчас в мою голову не вмещается, что пока мой сын все больше проявляется, становится узнаваемым собой, обрастает характерной мимикой, жестами, предпочтениями, мой отец, наоборот, все больше размывается, пропадает, теряет свое характерное, острое, привычное... Пока один пытается все увереннее вставать на ножки, другой разучается ходить, пока один переходит с жидкой и протертой пищи на твердую, второй совершает обратный путь.

И то, и другое, и эволюция, и инволюция — дела до боли естественные, но когда они распределены во времени не так синхронно, наверное, такого взрыва и чувства необъятности и непознаваемости вселенной не возникает, или оно проживается менее остро. Но этого я никогда не узнаю.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded