perecati_polina

Category:

Про 90-е, потолки, трубы и детей

Мы тут про 90-е заговорили как-то, кто что помнит о них, насколько тогда было страшно, весело, тревожно и свободно, как мир с ног на голову переворачивался, разборки на улицах происходили, люди теряли работы, жилье и смысл жизни, все такое. Вот я тоже помню, и немало. Правда, не про братков и незаконные сделки с недвижимостью, про другое.

Все 90-е я проучилась в школе, точнее, в школах — их в моей жизни было три. Первая — типичная советская началка с обязательной еще школьной формой, октябрятскими звездочками и стихами про Ленина. Вторая — огромная новостроечная, с диким количеством классов в параллели и учеников в классе, отменой формы, пионерской организации и дешевых обедов в столовке (именно в тот период недельное питание внезапно стало стоить 100 рублей, что удивляло нас и возмущало взрослых). И третья — маленькая экспериментальная языковая школа для умных детей, где я оказалась исключительно благодаря музыкальному слуху, любви мамы к английскому и элементу случайности. О последней школе речь и пойдет.

Вернее, не о самой школе, а о некоторых событиях, которые могли произойти, пожалуй, только в период тотальной нестабильности, только в те самые 90-е.

Летом 97-го в нашей школе обрушилась крыша. Здание было стареньким и через год должно было отпраздновать свое 90-летие, а денег на капремонт директор не мог выбить, как ни пытался. Не спасали даже добровольные сборы на нужды школы, которые он вынужден был ввести за год до катастрофы. К чести директора, детальные отчеты о потраченном открыто публиковались в школьной газете, доверие людей ему было важно.

Так вот, крыша обрушилась летом. Помню, что за несколько дней до этого закончилась летняя отработка для нашего класса, а следующая партия детей генералить в классах еще не пришла. Помню, как в новостях говорили, какое счастье, что школа была пустой и пострадавших не было. Да, действительно, не было.

Помню, что был июль. Не знаю, как, но за полтора месяца нашему директору удалось начать ремонтные работы, а еще найти помещения, в которых мы, 310 человек, могли начать учебу в сентябре. Допустить расформирования школы он не мог, и не допустил.

Началка отправилась в здание бывшего детского сада, часть помещений которого школа и прежде арендовала у города под занятия по подготовке к первому классу. Среднее звено уехало в цеха спичечной фабрики, пустовавшей, как многие заводы в те времена. Старшие классы, к которым присоединили и параллель девятых, где училась я, должны были ездить в пригородные корпуса пединститута, построенные для биологов и географов, куда заодно поместили и факультет иностранных языков.

Пригородные корпуса были новыми, недавноотстроенными, с огромными просторными аудиториями и большими окнами. Мы радовались — чувствовали себя студентами, ужасно взрослыми, учащимися в институте. А потом теплые дни закончились, и оказалось, что в огромных аудиториях из всех щелей дуют холодные ветра, а большие окна не закрываются полностью. Сначала начали болеть мои одноклассники, затем учителя. Кое-как мы дожили до включения отопления, и здесь выяснилось, что отопления не будет, потому что еще в прошлом году при пробном пускании тепла трубы, которыми были оснащены учебные корпуса, полопались. Да, зам по хозяйственной части уже ходил под следствием, но от этого никому из нас не становилось теплее.

Помню, что я не болела в ту осень. Помню, что мы сидели на уроках в жутковатых куртках и пуховиках, обильно завозимых на рынок смешными продавцами-китайцами. Помню, как встречались всем классом в утреннем набитом битком автобусе и как в таком же автобусе уезжали ближе к вечеру в город. Помню, как смеялись над ляпами друг друга на уроках, радовались полному отсутствию физкультуры и бегали за пирожками в институтский буфет, оттесняя студентов.

К зиме ремонт в школе на этажах доделали, и мы вернулись в родные стены. Там стало красиво и очень торжественно, привычные кабинеты смотрелись совсем иначе, а еще там было тепло. А вот столовая не работала — со второго этажа и чердака ремонт переместился в ground floor, и продолжался, насколько мне известно, еще после нашего выпуска из 11-го. Теперь очередь за пирожками и чаем вырастала на каждой перемене уже на нашем первом этаже.

Наша началка осталась в здании того самого детского сада, а чуть позднее туда стали кататься и мы на интенсивы по технике перевода. Жизнь не останавливалась. Когда меня спрашивают про 90-е, я вспоминаю именно это — крышу школы, лопнувшие трубы пединститута и взрослых, котторые сделали все, чтобы мы могли продолжать учиться, смеяться и быть в порядке.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded