perecati_polina (perecati_polina) wrote,
perecati_polina
perecati_polina

Про туфли

Блестят. Черные. Летом купила, чтобы осенью носить. Внутри мягкие, снаружи - лаковые. Все, как надо - тракторная платформа, веский каблук. У меня такие были в шестнадцать лет, только коричневые. Тогда тоже все носили тракторную платформу и квадратные толстые каблуки. И еще до этого носили, мама рассказывала, в ее двадцать пять или около того. Все повторяется потому что.

Еще я тогда прогуливала обязательные "факультативы" по литературе на репетициях театральной студии, осваивала автостоп, отращивала волосы, чтобы как у индейцев и хиппи длинные и на прямой пробор, писала литературоведческую работу "Смыслообразующий жизненный мотив в пьесе Теннесси Уильямса "Орфей спускается в ад"" и переводила к зачету по технике перевода большую статью о правилах оказания помощи людям с суицидальными мыслями и поведением. Все не только повторяется, все еще и мало меняется, похоже. Так, сплошные вариации на тему. Вместо студии - взрослые спектакли, вместо перевода - работа, вместо литературоведения - личная терапия. Волосы короче, это да.

Примерно тогда же я впервые самостоятельно отправилась к психологу за консультацией. Психолог работала в центре детского творчества, на втором этаже, за танцевальным залом. И вот я сбежала с английского, потому что не с биологии же было сбегать, пришла за час до репетиции и поднялась наверх. Психолог была в очках с толстыми стеклами, волосы у нее были пушистыми, светлыми и мягкими на вид, а больше я о ней ничего не помню. Она сказала, что я идеалистка, и что переход к взрослости часто сопряжен с идеализмом, но это пройдет, и тогда жить мне станет легче. "Ты не сможешь изменить этот мир, - сказала она. - Придется под него подстраиваться. Все так делают". Помню, как я расстроилась тогда.

Но сказанное было сказано, хоть оно меня и не устраивало. Женщина в очках показалась мне достаточно авторитетной, чтобы попробовать ей поверить, и я согласилась ездить раз в неделю к репетитору по английскому для поступления в местечковый пединститут, сходила на несколько обязательных "факультативов" по литературе, а летом принялась читать Ключевского, чтобы повторять историю. В сентябре режиссер театральной студии, куда я пришла сообщить, что дальше ходить вряд ли буду, ибо выпускной класс, экзамены и прочие ужасы, посмотрела на мой унылый вид и зачем-то дала мне главную роль в спектакле.

Год спустя, когда я не поступила ни на какой филфак, мама ужасно кричала, что мой театр отнял у меня целый год жизни, что я разрушила все свое будущее разом и что с каждым годом поступить хотя бы куда-нибудь мне будет все труднее и труднее. Папа особенно много курил, но молчал. Спасибо ему за это.

А я зачем-то встречалась с барабанщиком, который считал меня толстой, тусила с волосатыми музыкантами, много гуляла под дождем в тех самых туфлях и учила биологию, потому что внутри себя уже решила, что не надо мне ни на какой филфак, потому что я хочу помогать людям, чтобы они не убивали себя, лучше и быстрее понимали, чего хотят в этой жизни, и верили, что они способны менять если не весь мир, то хотя бы какую-то его часть. Идеалистка, что сказать.

Потом было много разного. Туфли те сносились еще до моего отъезда в Питер на экзамены, волосы отрастали, пока не были нещадно обрезаны, барабанщик оказался не последним барабанщиком в моей жизни, но последним, кто мог без последствий для себя назвать меня толстой. Я играла в примерно пятнадцати спектаклях, училась психотерапии у тех, кто пишет о ней книги, и пыталась помогать людям, как могла. Если последнее удавалось, мир менялся, иногда прямо на глазах. Любые правила, которые я придумывала себе, разбивались об жизнь и резали осколками в первую очередь меня саму, но кое-что я все же поняла.

Будь я сейчас той женщиной в очках из кабинета психолога, я бы сказала себе совсем другое, не то, что услышала сама тогда.

Что за жизнь я встречу множество разных людей, и не с каждым из них мне нужно соглашаться, даже если он выглядит очень авторитетно.
Что мои ценности - то, что кажется важным, - будут меняться по мере того, как я буду взрослеть, а потом стареть, и это не значит, что они будут становиться лучше или хуже.
Что, по большому счету, миру плевать, что я им недовольна, но это не значит, что я не имею права вносить изменения, где могу.
Что моя помощь другим не будет эффективной, если при этом я отказываюсь от себя.
Что я могу отказываться от себя, и вообще делать что угодно, если готова платить цену за это.
Что любое мое действие может быть пересмотрено, а любое решение - передумано, кроме тех решений, которые принимаются раз и навсегда, и тех действий, которые нельзя отменить.
Что со мной будут происходить события, с которыми мне придется учиться жить, и я не смогу их избежать.
Что абсолютное большинство людей в мире не желает и никогда не будет желать причинить мне вред, и если сделает это, то лишь по случайности или неосторожности, но есть и крайне малое количество людей, которое захочет и, возможно, будет причинять мне вред намеренно.
Что любые правила, установки, знания о том, как все устроено, будут разбиваться о реальность, но это не значит, что мне не нужно делать выводов из своего и чужого опыта.

Все повторяется, меняются лишь вариации. И туфли тогда были коричневые, а сейчас черные. И психолог в очках наверняка мне что-то подобное сказать пыталась, только в очень укороченной и безнадежной форме, так что я ее просто не услышала, как не услышала бы и себя нынешнюю.

И - да, когда подобные туфли войдут в моду в следующий раз, я, конечно, уже едва ли смогу их носить. Да и думать обо всем этом буду наверняка совсем по-другому. Потому что вариации, хоть и повторяется все. Вариации.
Tags: искренность, опыты, ресурс, я думаю
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments